Ирина Привалова: наверное, могла бы добиться большего в спорте, но сейчас ни о чем не жалею.

7 февраля на традиционных соревнованиях «Русская Зима» из большого спорта будут провожать легенду российской и мировой легкой атлетики – Ирину Привалову. Портал Runners.ru стал первым изданием, которому в преддверии своего ухода из большого спорта дала интервью наша прославленная легкоатлетка. 

Ирина Анатольевна, 7 февраля на «Русской Зиме» вас будут провожать из большого спорта. Что вы сейчас чувствуете? Радость или же грусть?

Это точно не радость и не грусть, скорее что-то другое…

Я так подумал, несмотря на то, что вас провожают из большого спорта, вы же из него, по сути, никуда не уходите. И в «новой жизни» будете так или иначе связаны с легкой атлетикой.

У меня спортивная семья: муж - тренер, две дочки подрастают, старшая из которых уже занимается легкой атлетикой. Старший сын так же занимается легкой атлетикой - прыгает в высоту. К тому же, я работаю в женском комитете ИААФ, в редакционном совете журнала «Легкая атлетика». Так что я, естественно, так или иначе, буду связана с легкой атлетикой. 

Знаете, во время спортивной карьеры спортсмены часто откладывают какие-то планы, мечты и их реализацию на будущее.  В вашей жизни было такое?

Мне очень хотелось серьезно выучить французский и английский языки, но не хватало на это времени, и я откладывала их изучение на будущее. Но, к сожалению, и сейчас у меня почти не остается времени на это. Но все равно я не оставляю планов выучить эти языки.

Редкие спортсмены в ваших видах легкой атлетики дотягивают до 35 лет. Вам же удалось показывать серьезные результаты до 40 лет. Скажите, что  заставляло вас все эти годы продолжать спортивную карьеру? 

Легкая атлетика всегда была для меня частью жизни. К тому же я всегда тренировалась с молодыми ребятами и никогда не ощущала себя старше их. Поэтому мне кажется, что вращаясь в этой молодежной среде, я и оставалась на таком уровне. А с другой стороны, семья и маленькие дети немного способствовали тому, что я не показала более высоких результатов. Но я, правда, об этом не жалею, потому что дети для меня всегда на первом месте.

То есть, несмотря на то, что вы олимпийская чемпионка, чемпионка мира и Европы; рекордсменка мира, Европы и России -  вы считаете, что могли бы добиться большего в легкой атлетике? 

Сейчас говорить об этом на моем месте, наверное, не очень правильно. Единственное, что я думаю, так это то, что  при более удачном стечении обстоятельств я бы могла попасть на Олимпийские игры 2008 года. Шанс это сделать у меня был, но я им не воспользовалась.

А что у вас не получилось? В чем вы тогда ошиблись?

В принципе нельзя сказать, что я ошиблась. Просто в тот раз обстоятельства сыграли против меня.  Весь май и часть июня у меня были выбиты из тренировочного процесса в связи с травмой ахилла. И потом мне просто не хватило времени, чтобы выйти на тот уровень результатов, который я могла бы показать. Уже в августе месяце на тренировках я демонстрировала неплохие результаты, достойные того, чтобы представлять российскую сборную на Олимпийских играх. Но это уже было чуть позже того, чем надо было, потому как отбор был в июле.

Своими секретами спортивного долголетия можете поделиться? Это та самая молодежная среда, о которой мы говорили выше и, конечно же, любовь к легкой атлетике?

Тут, наверное, все вместе. Это и та самая молодежная среда, и любовь к легкой атлетике и, конечно же, мой муж и тренер – Владимир Николаевич, который умеет работать и понимает, какую нагрузку и когда надо дать спортсмену, чтобы подвести его к хорошим результатам. Не могу не сказать и о своих родителях, которые заложили во мне хорошее здоровье и любовь к спорту. Все вместе это и дало те результаты, которые я показала.

У вас нет желания попробовать себя в ветеранском спорте? Я уверен, что с вашей физической формой вы бы там все рекорды в спринте переписали.

Я считаю, что ветеранский спорт нужен тем людям, которые не дораскрылись за свою карьеру. Или же есть такие люди, которые только в ветеранском возрасте начали заниматься легкой атлетикой и выступать на соревнованиях. А я на такое пойти не могу, я итак уже много получила в большом спорте. Я за юниорскую сборную СССР начала выступать с 15-ти лет. Так что мне уже хватит. 

Среди ваших многочисленных побед  есть какая-то самая любимая и самая ценная?

Знаете, как ни странно это выигрыш в 1989 году чемпионата СССР среди взрослых. Тогда я была ещё юниоркой. Благодаря этой победе я поехала на кубок Европы и  заняла третье место с результатом 11.26, выполнив норматив МСМК. Почему-то эти два результата мне больше всего запали в память. Наверное, потому что в тот год я впервые смогла попасть во взрослую сборную страны.

А где вы храните ваши многочисленные награды? Они у вас лежат «мертвым грузом» или же висят на самом видном в квартире месте?

Все основные, кроме олимпийских медалей хранятся дома, причем на самом видном месте, все находится под стеклом. Поэтому их всегда можно посмотреть, «постучаться». К нам часто приходят гости, и они всегда с большим интересом разглядывают их.  Рядом с наградами лежат фотографии, например, с юниорского спорта, с президентом страны на приеме после Олимпийских игр..

Таким образом, у вас получается домашний музей имени Ирины Приваловой. 

Да, получается такой шкафчик-музей. Но в нем не только мои награды, но и награды моего мужа и тренера Владимира Николаевича.

В одном из интервью Игоря Арамовича Тер-Ованесяна я прочитал его слова о том, что иногда по ночам он прыгает в олимпийском финале 1968 года. А с вами такого не случается?

Нет, у меня такого нет. Но я могу понять Игоря Арамовича, потому что в 1968 году Боб Бимон так далеко прыгнул, что это не могло не отложиться в памяти, тем более, одного из участников финала.

А вообще о своих победах и рекордах часто вспоминаете?

Честно говоря, не очень часто, потому что не хочется на этом зацикливаться. Вспоминаю, когда меня просят это сделать, или когда идут какие-то соревнования, и я вижу, как выступают наши спортсмены и болею за них, особенно если это знакомые стадионы, где я сама бегала. Ещё бывает во время тренировок, когда с кем-то делюсь опытом. Ко мне часто обращаются ребята, если у них что-то болит, и я им всегда стараюсь подсказать и посоветовать. Вот в эти моменты я и вспоминаю о своих победах и результатах.

За вашу карьеру вы соревновались с большим количеством спортсменок. С кем-то из них у вас сложились близкие и дружественные отношения?

У меня были хорошие отношения с Мерлин Отти из Ямайки, которая в последние годы карьеры выступала за Словению. Мы познакомились в 1991 году и поначалу просто соперничали с ней. Мы тогда даже перед финалом Гран-при специально нагнетали обстановку в прессе, пытаясь борьбой «белой» и «черной» поднять интерес зрителей к этому старту. Но к концу года у нас постепенно сложились довольно теплые отношения и даже некая коалиция против американских спортсменок, и мы всегда радовались друг за друга, когда кому-то из нас удавалось обыграть американок.  

Как интересно! Я об этом никогда не слышал! А вы сейчас поддерживаете с ней какие-то отношения?

Редко, но поддерживаю. Я нахожусь в женском комитете ИААФ, поэтому, когда выступаем на конференциях или ездим на соревнования – то встречаемся. Ещё у меня были неплохие отношения с Хайке Дресслер.

Кстати, расскажите о вашей работе в женском комитете ИААФ.  С какими вопросами вы там сталкиваетесь, какие проблемы решаете?

На последнем заседании мы, в основном, рассматривали вопросы по изменению правил в женской легкой атлетике и её популяризации, слушали доклады о её развитии в разных регионах Земли. Так же немного была затронута ситуация вокруг Кастер Семеня.

А с кем-то из советской или российской сборной дружили или дружите?

У нас очень хорошие отношения с Родионом Гатаулиным и его женой барьеристкой Татьяной Решетниковой. Они раньше жили в Санкт-Петербрурге, и мы часто с ними перезванивались, а после их переезда  в Москву мы стали довольно часто встречаться.

Кстати, возвращаясь к Отти. В прошлом году стало известно, что к ней отошла бронзовая медаль сиднейской Олимпиады после дисквалификации Мерион Джоунс. В этом вопросе вы так же, по идее, должны являться заинтересованным лицом, потому как участвовали в бронзовой эстафете 4по400м и в случае отмены результата золотой американской эстафеты с участием Джоунс, получите «серебро». Нужна ли вам такая «переходная медаль»?

К таким медалям я отношусь очень неоднозначно. На тот момент они были завоеваны в очной борьбе сильнейших, и результаты тех допинг-тестов ничего не показали. Поэтому когда отбирают медали после, меня это немного коробит. Я в таких случаях всегда встаю на сторону спортсмена, и мне его чисто по-человечески жаль.

Вообще, как к проблеме допинга относитесь? Её можно победить? Или же она навсегда укоренилась в спорте?

С ним нужно и можно бороться, потому что если не бороться, то проблема может выйти в такие пределы, что вообще не будет здорового спорта, и спортсмены уже с юношеского возраста будут употреблять запрещенные препараты. Но, естественно, везде нужно иметь голову и когда борьба с допингом принимает извращенные формы, например, людей в 6 утра поднимают на доп-контроль или сейчас идет разговор о специальных датчиках, которые будут пришивать спортсмену – мне кажется это перебором.

Помимо вашей работы в женском комитете ИААФ, вы так же являетесь членом редакционной коллегии журнала «Легкая атлетика». Говорят, что журнал сейчас переживает не лучшие времена. Это правда?

Да, это, к сожалению, так. Но все же, это не самые худшие времена для «Легкой атлетики». Самые худшие были в начале 90-ых, когда журнал был совсем не «на плаву».  Если ВФЛА будет поддерживать журнал в финансовом плане, то он, конечно, будет жить. Этот журнал очень полезен в методическом плане для молодых тренеров и спортсменов, поскольку не все имеют возможность получать информацию из-за рубежа.  Конечно же,  у нас в России много тренеров, которые могут поделиться своими опытами и знаниями на страницах журнала. Потом, та же статистика. Поэтому журнал очень нужен. В США есть свой журнал «TrackAndField», и если мы хотим претендовать на высокие места в легкой атлетике, то мы так же должны иметь журнал.  В этом году ему исполняется 55 лет, и было бы бездарно и нелепо, если бы на 55-ом году он исчез.

Я сегодня получил очередной номер журнала и очень удивился обращению главреда Сергея Тихонова и замглавреда – Ларисы Волошиной, опубликованного на первой странице журнала. В нем говорилось о проблемах с партнерами-распространителями и давалось понять, что сейчас стоит вопрос о выживании журнала.

Что поделать, такова жизнь. Хотя смело могу сказать, что Сергей Тихонов делает все для того, чтобы журнал существовал и развивался, и чтобы журнал был действительно очень полезным. Конечно, журнал этот узкоспециальный, но поскольку  легкая атлетика очень массовый вид спорта, то он должен быть востребован. Надеюсь, что это обращение будет услышано.

Ирина Анатольевна, как вы отмечали в начале нашей беседы, одной из ключевых составляющих вашего успеха в легкой атлетике стал Владимир Николаевич Паращук – ваш муж и тренер. Обсуждаете ли вы с ним дома текущие легкоатлетические дела или же все остается на стадионе (манеже)?

Нет, конечно, обсуждаем. Бывает, он тренировку записывает – спрашивает у меня про какое-то упражнение, узнает про самочувствие. Или просто какая-то интересная информация поступает – мы её обсуждаем. Поэтому все эти годы легкая атлетика продолжалась у нас и дома.

А, как оказалось в последствии, судьбоносная идея о подготовке на дистанцию 400м с\б к Олимпиаде в Сиднее кому пришла в голову? Вам или Владимиру Николаевичу?

Эта идея сначала пришла в голову к Владимиру Николаевичу. Потом он спросил у меня – смогу ли я, и я ответила, что, наверное, смогу, тогда он приступил к её реализации. Хотя, если честно говорить, то я поначалу эту идею восприняла не очень серьезно. К тому же я знала, что если вдруг у меня эта дистанция не пойдет, то я всегда смогу вернуться к гладкому спринту, то есть у меня были пути к отступлению (улыбается). Хотя как сейчас я понимаю, та работа, которую мы проделали, готовясь к Сиднею, не давала мне возможности отступить.

Решение о вашей подготовке к 400м с\б было шокирующим для общественности, но когда вы объявили о подготовке к восьмисотметровке – это было ещё большим шоком. Кому эта идея пришла в голову? Тоже Владимиру Николаевичу?

В принципе да. Ему хотелось попробовать, мне тоже. Но так сложилось, что я перенесла операцию, потом была беременность и мне очень трудно было восстанавливаться. Я поняла, что мне не хватит ни сил, ни времени, чтобы освоить эту дистанцию, поэтому мы вернулись на более привычные и для меня, и для него дистанции.

У вас вместе с Владимиром Николаевичем подрастает две дочки старшая Маша и младшая Катя. Я знаю, что Маша уже занимается легкой атлетикой. У неё есть какие-нибудь успехи?

Честно говоря, она ещё не выступала на соревнованиях, ей недавно только исполнилось  8 лет. Наверное, со следующего года она уже начнет соревноваться. Помимо легкой атлетики, она ещё и в бассейн ходит, занимается водным поло. Кстати, старший сын Алексей недавно выиграл прыжки в высоту на  первенстве Москвы среди молодежи с результатом 2м10см. Хороший результат, особенно учитывая то, что у него учеба занимает очень много времени.

А под чьим руководством Маша занимается легкой атлетикой?

Есть такой тренер – Лукьяненко, у него в свое время тренировалась олимпийская чемпионка – Александра Федорива. Это, наверное, единственный такой тренер, который у нас остался в Москве,  а, может быть, и в России, который знает все азы обучения легкой атлетике: прыжка в высоту, прыжка в длину, барьерной техники. И вот где-то 2 раза в неделю Маша тренируется у него, а остальное время она находится с нами в манеже, играет, бегает. Таким образом, в неделю у неё получается 4-5 тренировок.

А Катя тоже будет заниматься легкой атлетикой?

Сейчас трудно так сказать. Но пока, судя по всему, будет. Она тоже приходит с Машей на тренировки и пытается делать то, что у неё получается.

То есть вы всей семьей находитесь в манеже?

Да, если есть время – то всей семьей.

А вы хотели бы, чтобы ваши дочки добились больших успехов  в легкой атлетике или же нашли свое призвание в чем-то другом?

В принципе я не была бы против, а с другой стороны я бы не стала все на это ставить. В конце концов, это будет их выбор, и я давить на них не собираюсь. Если им это будет нравиться – я буду приветствовать, если же будет идти какое-то отторжение, то принуждать их  не буду.  Главная задача чтобы дети были физически развитыми и здоровыми.

Ирина Анатольевна, хотелось бы подытожить нашу беседу несколько необычным вопросом. Вы никогда не жалели о том, что много лет назад сделали выбор в пользу легкой атлетики, а не конькобежного спорта?

По этому поводу я  всегда думаю - как же хорошо, что я оттуда когда-то ушла в легкую атлетику, поскольку так комфортно в тепле выступать! Несмотря на то, что сейчас есть закрытые конькобежные стадионы, когда я туда прихожу, мне все равно холодно. Может быть, это я так в детстве намерзлась, что до сих пор об этом не жалею (улыбается). Хотя умом понимаю, что, наверное, я бы смогла неплохо на спринтерских дистанциях выступать.  Когда проходят чемпионаты мира или Олимпийские игры – я стараюсь наблюдать за конькобежным спортом. А вообще, из зимних видов чаще всего биатлон смотрю.

То есть за зимней Олимпиадой в Ванкувере будете следить?

Да, обязательно! И не только следить, но и болеть за наших спортсменов.

Неудобно только, что Олимпиаду, в основном, будут показывать поздним вечером и ночью.

Ну а что делать? Ничего страшного, я привыкла к тому, чтобы просыпаться по ночам и смотреть  за маленькими детьми. Поэтому для меня это не проблема…